Образы знакомые раньше только по книгам высвечиваются

Знакомые образа: книг - скачать в fb2, txt на андроид или читать онлайн

ние этих книг не только не предоставлено ни случаю, ни художнику, занимаю .. отыскиваешь ты в толпе двух сотен знакомых несколько человек, годящихся Для хорошего читателя читать книгу значит познавать характер и образ ему попалась одна латинская книга, которую раньше он мало ценил. За образом Невы в "Реквиеме" угадывается и библейский образ "реки (3, 29) Строки из Книги Бытия могли бы стать эпиграфом если не ко всему . поле смерти вписывают "Реквием" не только образы-символы Апокалипсиса, . Но еще раньше образ Богородицы, расстилающий "широкий покров" "над . Знакомые образа: книг - скачать в fb2, txt на андроид или читать онлайн . Его диагностика и лечение вызывают трудности не только у молодых.

Художник ступил на путь мифотворчества в поисках героя, способного служить делу внутреннего преображения людей; искал в мифологии русского и соседних народов гармонического, идеального человека древности, а найденные и глубоко осмысленные художественные образы смело выражал в новых формах, создавая глубоко символические полотна.

Сегодня мы видим, какое разнообразие характеров — суровых, светлых, исполненных практической заботы или тонкой поэзии — создано художником.

Всматриваясь в черты этих героев, живые и индивидуальные, лучше начинаем понимать свою историю, самих себя, окружающую жизнь. И словно лучик света, посланный из какого-то неведомого мира, освещает наши души. На время мы забываем свои мысли, желания и внимательно присматриваемся к этому лучу. Образы, знакомые раньше только снаружи, высвечиваются, и кажется, будто мы видим бьющиеся в них сердца.

Среди всей мудрости, которую мы впитываем в себя, пребывая на высоте своих устоявшихся понятий, вдруг останавливаемся и спрашиваем — а так ли чист наш внутренний мир, так ли тепло в нас сердце, как в тех людях, созданных художником, которых мы лишь раз увидели, но навсегда запомнили? Жизненный путь художника измеряется не прожитыми годами, а оставленным им творческим наследием. И оно у Васильева внушительно — живописных, графических работ и эскизов!

Десятки раз по инициативе Клуба любителей живописи Константина Васильева открывались посмертные выставки этого мастера. Зрители часто спрашивают, в чем же секрет яркого дарования художника, каким образом удалось ему талант, данный от рождения, вознести до самобытного мастерства? Секрет этот — в народности! Васильев народный, национальный художник по сути.

Что я делал в Марокко?

Картины художника отмечены красотой, а не красивостью, в них живое слияние души исполнителя и души народа-творца. И народ почувствовал, признал в нем своего художника. Каждой новой встречи с ним люди ждут с нетерпением.

Читать "Константин Васильев" - Доронин Анатолий Иванович - Страница 47 - ЛитМир

Что может быть выше такого гармоничного созвучия душ художника и зрителя?! Тяга людей к прекрасному — залог духовного здоровья нации, говорил Ф. Велико воспитательное значение творчества Васильева. Его картины прославляют мужество и героизм, пробуждают в молодых людях готовность повторить подвиг отцов.

Библейские образы и мотивы в поэме А. Ахматовой "Реквием". С. В. Бурдина

Художник черпал материал для творчества из жизни русского народа, которую знал лучше. Но эстетическая ценность его картин, та красота человека и природы, что они утверждают, понятны зрителю любой национальности.

Понятны его работы и зарубежному зрителю, проявившему самый живой интерес к творчеству художника. Истинно народное искусство всегда становится общечеловеческим достоянием. Я был в тот день в командировке в Пулковской обсерватории, а Гена в Набережных Челнах. В понедельник, 1 ноября, я прилетел в Казань и появился к обеду в обсерватории. Мне позвонил Гена, очень встревоженный: Клавдия Парменовна встретила меня спокойно: Костя с Аркадием Поповым наш знакомый в пятницу утром уехали в Зеленодольск на открытие выставки.

Звезды смерти стояли над нами, И безвинная корчилась Русь И под шинами черных марусь. Кстати, строка "Солнце ниже и Нева туманней Ахматовский образ звезды, яркой и падающей, восходит к Библии, его символика оказывается впрямую соотнесенной с библейским осмыслением образа, причем переклички поэмы с Книгой Бытия порой достаточно выразительны: И вдруг, после скорби дней тех, солнце померкнет, и луна не даст света своего, и звезды спадут с неба Особенно часто возникает образ звезды в Апокалипсисе: Она отворила кладязь бездны, и вышел дым из кладязя, как дым из большой печи; и помрачилось солнце И воздух от дыма из кладязя Из дыма вышла саранча на Землю Мне все равно.

Струится Енисей, Звезда полярная сияет. И синий блеск возлюбленных очей Последний ужас затмевает. Процитированные строки неизбежно эксплицируют образ Мандельштама, о трагической судьбе которого Ахматова к этому времени, если и не знала точно, то догадывалась: А возникающие в контексте главки переклички со стихотворением Мандельштама г. Есть в лазури слепой уголок, И в блаженные полдни всегда, Как сгустившейся ночи намек, Роковая трепещет звезда5.

Вполне естественно предположить, что образ звезды в пространстве ахматовского текста мог ассоциироваться и с кремлевскими звездами, ставшими универсальным символом эпохи сталинского террора.

Такого рода аллюзии не отрицали проявленный выпукло в поэме библейский контекст как основной, решающий в интерпретации образа, скорее, также способствовали его выявлению. Кремлевские звезды, являясь символом Кремля - места, где "угнездился" тиран, в эпоху х годов впрямую ассоциировались со смертью и угрозой наступления Апокалипсиса. Понятные и близкие современникам Ахматовой, эти "внешние", на первый взгляд, ассоциации органично вписывались и в библейский контекст поэмы. Анализ памяти культуры "Реквиема" убедительно показывает, насколько актуализирован в поэме ассоциативный ряд, напрямую связанный с темой смерти, какова функция "вечных образов" культуры в тексте произведения.

Особенно велика в художественном осмыслении и воплощении идеи смерти роль библейских образов и мотивов. Как мы убедились, именно этот пласт культурной памяти реконструирует в "Реквиеме" апокалиптическую картину мира, помогает осознать в качестве f главной и единственной реальности произведения пространство смерти.

В семантическое поле смерти вписывают "Реквием" не только образы-символы Апокалипсиса, рассмотренные выше, и не только образы-детали, создающие своеобразный "библейский" фон: Среди библейских образов, "архетипичных для ситуации "Реквиема" Л. Кихнейглавное место, безусловно, занимают образы распинаемого Сына и присутствующей при казни Матери. Появление в тексте поэмы о смерти картины Распятия, центрального эпизода Нового Завета, получает - на уровне внешнем, сюжетном - вполне "реалистическое" объяснение: Однако глава "Распятие" впаяна в текст "Реквиема" гораздо более прочно.

В ней сконцентрированы все основные смысловые линии произведения. Вряд ли можно полностью согласиться с Е. Эткиндом, уверенным в том, что обе картины "Распятия" "в большей степени восходят к обобщенным живописным образцам, нежели к евангельскому первоисточнику"6. Текст "Реквиема" убеждает в обратном. Близость "Распятия" к своему источнику - Священному Писанию закрепляется уже эпиграфом к главе: Эпиграфы у Ахматовой всегда подключают к произведению новые смысловые контексты, актуализируют "вечные образы" культуры, вводят текст современности в культурную традицию, а часто оказываются и ключом к прочтению всего произведения.

Делая эпиграфом слова из ирмоса IX песни канона службы в Великую субботу, Ахматова, по сути, соединяет страдания распятого Сына и присутствующей при казни Матери в единый емкий и пронзительный художественный образ. Тем самым получает свое обоснование и композиция главы: Насколько велика роль смысловых импульсов, идущих от цитируемого источника, в полной мере позволяет ощутить и первая миниатюра главы: Хор ангелов великий час восславил, И небеса расплавились в огне.

В Евангелии от Луки читаем: Адресованный Отцу вопрос Иисуса "Почто меня оставил? Слова же "О, не рыдай Мене Сопровождавшим его на казнь и сострадающим ему женщинам Иисус говорит: Другими словами, четвертая строка поэтического фрагмента представляет собой контаминацию евангельского текста и цитаты из ирмоса пасхального канона, ставшей эпиграфом к главе "Распятие".

Заслуживает внимания то обстоятельство, что в тексте Евангелия слова Иисуса обращены не к матери, а - к сопровождавшим его женщинам, "которые плакали и рыдали о Нем" Лк. Адресуя слова Сына непосредственно Матери, Ахматова тем самым переосмысливает евангельский текст.

Намеренное несовпадение с традицией, отступление от образца - при общей явной ориентации на Библейский первоисточник - призвано выявить замысел автора, акцентировать в нем самое существенное.

Так подготавливается второй фрагмент главки - сцена Распятия. По-новому освещая, точнее - выстраивая, пространство около Голгофского креста, меняя местами устойчивые пространственные параметры: Магдалина билась и рыдала, А туда, где молча Мать стояла, Так никто взглянуть и не посмел. Именно так прочитывается эта кульминационная сцена Евангелия в "Реквиеме". Если говорить об ориентации на Священное Писание, то в своей трактовке центрального эпизода Евангелия Ахматова ближе к Евангелию от Иоанна.

Не может не поразить тот факт, что и Марк, и Матфей, и Лука, перечислив по имени некоторых женщин, присутствовавших при казни: Ахматова обращается к самому высокому, самому пронзительному из всех, которые знало когда-либо человечество, образцу материнского страдания - к страданию Матери.